Студия мастеринга! Мастеринг в студии Андрея Субботина дистанционно через интернет на Saturday Mastering

Народный сайт Александра Маршала: Хроники полётов

1998 : 1999 : 2000 : 2001 : 2002 : 2003 : 2004 : 2005 : 2006 : 2007 : 2008 : 2009 : 2010 : 2011 : 2012 : 2013 : 2014
Знаешь интересную статью, которой здесь нет? Пиши в гостевую (слева на главной странице) или присылай на почту: site@a-marshal.ru

Десантники никогда не жалуются

Второго августа отметят свой праздник российские десантники. Накануне Дня ВДВ «Неделя» связалась по телефону с Александром Маршалом, ставшим для «голубых беретов», как говорится, своим певцом. О дружбе с десантниками, о вере в российскую армию, о том, почему он ушел из рок-музыки, а также о предстоящем дне памяти своего друга Михаила Евдокимова популярный артист рассказал Сергею Кочневу.

– Александр, думаю, не ошибусь, если скажу, что День ВДВ для вас особенный праздник?

– Он всегда был для меня знаменательным праздником. Хотя я не служил в ВДВ, у меня очень много друзей-десантников, поэтому считаю, что это и мой праздник тоже.

– Песни о том или ином роде войск сейчас мало кто пишет, а если и делают это, то по заказу. Как появилось ваше песенное посвящение десантникам?

– У меня были стихи, а поскольку мы с группой плотно сотрудничаем с Министерством обороны, его представители привезли музыку, а потом уже мы отправились на полигон снимать клип. Там я, кстати, впервые поездил на боевой машине пехоты, пострелял из пушки. В общем, к Дню ВДВ мы сделали очень хороший подарок.

– Как часто бываете в частях, бригадах и дивизиях ВДВ?

– Я чаще встречался с нашими десантниками в «горячих точках» – в Боснии,Чечне… Так получается, что у меня с ними всегда тесная связь.

– Понятия «солдат» и «песня» все больше объединяются в наше время?

– Корни солдатской песни уходят еще к временам Петра I. Я служил в армии в середине 70-х, и тогда понятий «горячие точки» не было: мы вообще не представляли, что оружие может когда-либо нам пригодиться. Потом, увы, появились эти очаги конфликтов, госпитали, раненые, и я очень часто бываю в госпиталях, где наши ребята выздоравливают, приходят в себя после военных действий.

– Это долг артиста Маршала?

– Конечно! Но меня очень часто в той же Чечне ребята спрашивают: «А почему к нам другие артисты не приезжают?», и я отвечаю, что это у них надо спрашивать. Но, видимо, многие коллеги считают, что эти места не для них, многие не хотят туда ехать бесплатно. Но я военный, и если не я, то кто же поедет?

– Во время общения с десантниками слышите от них какие-то жалобы, обиды?

– Никогда жалоб от них не слышал. Это та самая молодежь, о которой почему-то принято говорить, что это наркоманы, тунеядцы… А они за свою страну готовы порвать на куски любого, и не за деньги, не за славу, а просто потому, что они россияне до глубины души. И это не высокие слова – так оно и есть! И если бы не эти ребята, еще неизввестно, как бы завершилась та же чеченская кампания. Они искренне любят свою страну, и я никогда не слышал, чтобы они жаловались. Даже парень, который потерял там ногу, сказал: «Если бы появилась возможность начать жизнь сначала, я бы свою жизнь прожил так же». Это нормальные российские пацаны!

– Наверняка многие десантники, да и вообще люди в армейских погонах ждут от вас сборника песен о военной службе.

– А я как раз работаю над альбомом военных песен – их у меня очень много, и я подумал: почему бы не объединить их в одну пластинку? Она будет посвящена всем нашим воинам армии и флота, и каждая песня будет основана на реальных историях, которые приключились в жизни военных. Кроме того, там будет и одна из песен Юрия Визбора, которую я готовил к его юбилейному вечеру – называется она «Виталий Палыч», поскольку так звали моего папу.

– Вы служили в армии в 70-х. Трудно было выбирать свой путь после школы между музыкой и армией?

– У меня отец был военным летчиком, к тому же я вырос в военном городке, поэтому куда же мне еще было идти? Да не только я – все мои одноклассники пошли в военное училище. Другое дело, что я его не закончил (музыка взяла верх) и ушел с третьего курса. А если бы не музыка, я был бы, наверное, офицером.

– Сильно ли, на наш взгляд, рознятся советская и россий-ская армии?

– Конечно. Во-первых, уже нет Советского Союза, ведь мы присягали другому государству, другому правительству, поэтому армия изменилась. Единственное, что меня смущает, это то, что сейчас надо служить только год. Этого мало, поскольку техника стала очень сложной!

– Но поднимается ли престиж армейской службы или пока это все иллюзия?

– Я являюсь членом общественного совета при Министерстве обороны и занимаюсь всем этим не потому, что это нравится, а по долгу своей работы. Я замечаю, что реально становится лучше: «дедовщина» уходит, военным стали платить зарплату, давать квартиры и, думаю, постепенно, лет через десять, наша армия будет отвечать тем требованиям, которые мы сейчас к ней предъявляем. Один мой товарищ хорошо сказал: «Маятник, который отклонялся 70 с лишним лет в одну сторону, а потом резко – за 15-20 лет – не может отклониться в другую сторону!».

Наша страна семимильными шагами идет вперед, а ведь лет 10-15 назад никто о таком подъеме России и мечтать не мог… То же самое ждет и армию. Недавно один американский летчик, увидел, как МИГ-29, или Су сделал «кобру», сказал: «Увидев это в бою, я бы катапультировался, потому что это все выглядит вообще против всех правил аэродинамики!». И если только мы можем делать подобные вещи, то это говорит о многом.

«В РОССИИ РОК-МУЗЫКИ НЕТ…»

– Вы были в свое время музыкантом рок-группы «Парк Горького». Трудно было уходить из нее?

– У нас же рок-музыки сейчас вообще нет! Где она? Знаете, это тяжелый труд, тяжелый хлеб… Быть рок-певцом в молодости еще нормально, а когда тебе за полтинник, то это уже тяжелая работа. И сколько бы ни говорили: «Русский рок, русский рок», нет его, и все это напоминает шансон. Я понял, что давить на прежние педали нельзя, надо искать золотую середину. Вы видите, что роковое звучание у меня есть во многих песнях, которые, казалось бы, далеки от рок-музыки.

В России рок-музыки нет, сейчас остается только восхищаться западными группами, и я с удовольствием иду на концерты Led Zeppelin или Aerosmith, ведь рок – это стиль жизни. Поэтому говорить о том, что я ушел из рок-музыки – это неправильно: никуда я не уходил.

– Значит, о неучастии в различных роковых и других фестивалях вы не жалеете?

– Любой фестиваль – это здорово, но я по определению не могу участвовать в тех же «Крыльях», потому что не играю такую музыку. А что касается Грушинского фестиваля, то, как говорил Олег Митяев, люди туда приезжают автоматически, и это переросло фестивальные рамки. То же самое сейчас происходит и с фестивалем Михаила Евдокимова, который в августе организовывает его фонд: люди едут туда со всей России не как на фестиваль, а для выполнения своего долга.

– А вы хорошо знали Евдокимова?

– Мы были близкими друзьями. И я был последним человеком, кто разговаривал с ним в два часа ночи, а утром он погиб…

– Он подумывал о том, чтобы уйти с неблагодарного поста губернатора?

– Ему многие говорили, что нужно бросить это дело, но он отвечал, что не бросит из принципа, что обратной дороги уже нет. За годы его правления край начал восстанавливаться из пепла, благодаря ему стали развиваться и дороги, и инфраструктура.

То, что с ним случилось, это ужасная трагедия, но многих друзей Миша своей смертью сплотил, и мы теперь обязательно встречаемся каждый август на его родине.

1 августа 2008 года

Сергей Кочнев

"Новая неделя", Набережные Челны

← Предыдущая статья

Боюсь уходить на пенсию

Следующая статья →

Жить надо сегодня, не откладывать на потом